Представьте предложение переименовать "кризис" в "адаптацию к изменениям среды".

Вроде бы простое действие. Ничего не меняется в фактах. Только слово.

Но сразу возникает сопротивление:

— Это же наследие, Выготский. Сложно что-то менять. Все уже привыкли.

И в этом сопротивлении — сама суть проблемы.

Та же самая проблема, которую мы наблюдаем в психотерапии: цепляние за одну идею, как будто другие идеи невозможны, возведение идеи в ранг истины. Истины, которой не может быть.

А ведь идея — это инструмент.

Если я думаю, что моя идея — единственно верная, я перестаю видеть другие. Я защищаю её, вместо того чтобы использовать. Я перестаю замечать, как реальность меняется, потому что моя идея остаётся прежней. Ведь рождённая идея становится средой моего обитания.

Так же в терапии, когда вместо того, чтобы применять идеи к клиенту, на клиента накидывают идеи - истины. Когда бесконечные теории ищут своего отражения в клиенте, натягивается сова на глобус.

Мы — существа, готовые генерировать идеи. Мы можем менять реальность посредством идей. И если мы это поймём — мы перестанем за них цепляться.

Не потому, что они плохие. А потому что они — не последнее слово.

Их можно пересмотреть, заменить, улучшить или отбросить.

И тогда переименование "кризиса" становится не предательством традиции, а актом освобождения.

Мы не отказываемся от старого, а создаём новое пространство для движения.