Что делает психика, когда сталкивается с чужим? С тем, что не вписывается в её картину мира? Страх. Потом — называние. И называние работает как анестезия. Не потому, что объясняет. А потому что возвращает иллюзию контроля.

"Он мазохист". "Он психопат". "У него аутизм". "Он зависимый".

И страха становится меньше. Потому что теперь это не хаос, а диагноз, который предоставляет место в нашей системе координат.

Странно смотреть на спортсмена, который терпит боль тренировок, соблюдает строгий режим. Наверное, он получает какое-то удовольствие? Но какое — неведомо.

И приходит спасительное: от боли, от лишений, от превосходства над другими. Мазохистические выгоды. И вот уже его мир не такой пугающий.

Странно смотреть на иного, совсем чужеродного человека, живущего в другой реальности настолько, что разница между средами всё равно что пропасть.

И снова спасительное: "Знаю я таких. У него небось жена в саду закопана". Психопат.

И вот оно. Уровень тревожности падает. Назван - значит определён. Определён - значит не страшен.

Аутизм, слепота, нарциссизм. Африканцы, азиаты, европейцы. Все эти названия и диагнозы помогают нам как-то структурировать тот хаос реальностей, в котором мы существуем.

Однако назвать не значит понять, это один из способов сделать чужое менее пугающим для себя.

А сам чужой так и остаётся за бортом. Наклеенный ярлык не приближает к нему, а лишь создаёт "безопасную" дистанцию. Успокаивая себя, мы теряем роскошь удивительной встречи.