На протяжении нескольких веков самоповреждающее поведение рассматривалось только как часть обрядов инициации, акт веры или психопатологический симптом. С появлением и развитием психоанализа, аутоагрессивное поведение стало наделяться различным символическим значением сингулярным для каждого человека, где взаимоотношения с телом иллюстрируют внутренние конфликты и историю взаимоотношений с Другим и с собой, а тело выступает холстом.

Важнейший вклад в анализ связи тела и психики внес З. Фрейд. В одной из своих основополагающих работ "Я и Оно" о структуре психики он подчеркивает, что "Я" в первую очередь телесно и первые представление об образе собственного тела, удовольствии и неудовольствии человек получает через телесные ощущения. Ввиду этого З. Фрейд предлагает рассмотреть значение боли, с помощью которой тело становится заметным и не воспринимается как молчаливый спутник. Он предлагает интересный пример ситуации с болеющим зубом, при которой все "Я" сосредотачивается в его лунке, иллюстрируя "…когда тело болеет, оно причиняет ущерб всему "Я". Ввиду этого самоповреждающее поведение может выступать попыткой смещения фокуса переживаний, чтобы трансформировать часть аффекта в физическую боль. Такой способ перенаправления может стать стратегией ввиду несформировавшейся во взаимодействии с важным Другим способности выдерживать какое-либо сложное чувство.

Для рассмотрения и понимания механизма аутоагресии следует обратиться и к работе "Печаль и меланхолия". Так, в ней рассматривается алгоритм аутоагрессивного поведения как следствие утраты объекта, вся агрессия, которая была раньше направлена на него, перенаправляется на себя – свободное от объекта либидо возвращается к "Я", но не находит какого-нибудь применения кроме как идентификации с объектом, таким образом потеря объекта становится потерей "Я", а агрессивные импульсы, направленные ранее на объект теперь направлены на себя, вместо наказания объекта- наказывая себя. Подобный механизм перенаправления агрессии можно проследить и в отношениях со своим телом вследствие опыта разного рода насилия, где тело становится сосудом, контейнером, который вмещает в себя травматический опыт, интроект которого экстернализируется в тело, становясь материальным и, как следствие, теперь подконтрольным, подвластным собственному "Я". В этом случае посредством самоповреждающего поведения происходит попытка переработки травматических событий, поменяв роли "агрессор – жертва", где теперь тело выступает – жертвой, таким образом перезаписывая сцену, где "Я" больше не беспомощно, нет необходимости подчиняться, контроль возвращен.

Так же самоповреждающее поведение может быть способом коммуникации, как отмечает Матиас Хирш, сказать: "Это мое тело и я делаю с ним, что захочу", тем самым показывая свою отдельность от материнской фигуры, в таком случае оно содержит в себе невыносимую амбивалентность – желание отдельности с одной стороны и при этом крик о зависимости и невозможности отделиться с другой. Подобное символическое значение самоповреждающего поведения становится возможным в ситуациях, когда важный Другой не смог обеспечить в детском возрасте безопасную зависимость, через которую возможна дальнейшая отдельность.

Автор тг-канала об искусстве и психоанализе "В кафе с психоаналитиком"