Согласно Теории Психического Организма, организм стремится к объединению и рождению идеи, которая изменяет среду и его самого по принципу обратной связи. Физические ограничения и связи становятся психическими, обеспечивая большую подвижность и свободу внутри аттрактора.

На любом языке — будь то психоанализ или психология развития — можно увидеть схожие закономерности. Нужен лишь небольшой сдвиг парадигмы. Ранее мы говорили о Фрейде и психологии развития, теперь обратимся к Мелани Кляйн.

Изначально для ребёнка мир — цельный, он не собирает его из частичных объектов, нет отдельного восприятия, ощущений и представлений - психических процессов (см. теорему Кантора). Что же тогда происходит в параноидно-шизоидной (ПШП) и депрессивной позициях (ДП)?

Параноидно-шизоидная позиция — это первичный акт познания, рождение смыслов и способов взаимодействия, а не расщепление. Объект целостен, но при встрече с ним рождаются смыслы и ракурсы: он то источник "хорошего" (удовлетворяет), то "плохого" (фрустрирует). Это необходимое условие для начала мышления.

Чтобы понять как соединиться с чем-либо, мы можем выделить отдельные качества, функции, аспекты. Но именно то, что мы их выделяем, то есть создаём свою реальность взаимодействия с Другим, и есть прямое доказательство: изначальный мир воспринимается цельным. А значит, в так называемой депрессивной позиции "сборки" объекта не происходит — ведь он и не распадался, а лишь множился ракурсами психического взаимодействия. Происходит создание множества ракурсов (Кантор, парадокс Банаха-Тарского): психическое делает первый шаг к объекту через создание внутренних рабочих моделей. Это и есть создание "психического булеана" объекта — его возможных образов и функций для взаимодействия.

Что же тогда происходит в депрессивной позиции? Встреча с субъектностью другого.

Это осознание, что объект изменчив, что рождённые смыслы зависят не только от меня, но и от другого. Что они плохо поддаются прогнозированию и действуют на обе стороны взаимодействия. Это осознание, что взаимодействие — встреча двух субъектов, постоянно изменяющихся целостностей.

С этим знанием приходит понимание своих ограничений, ограничений другого, конечности и смертности. Даже лифт в статье Биона "Язык и шизофреник" обладает своей субъектностью и накладывает ограничения: "Откуда лифт знает, что делать, когда я нажимаю две кнопки одновременно?"

Другой вносит свою субъектность в психическую реальность, и это открытие приносит тревогу и грусть (депрессивную боль).

Осознаётся не только отдельность, но и тесная взаимосвязь. Влияние своей субъектности на другого переносится зачастую ещё сложнее, чем влияние другого на себя, ведь с этим приходит понимание, что есть вероятность причинить вред не только своими "плохими" частями, но и бездействием. Да и как вообще предсказать это влияние? Ведь обнаруживается, что формирование даже своей собственной психической реальности не полностью подконтрольно.

Но именно здесь рождается подлинная связь.

Больше нет взаимодействия с функцией ("то, что кормит", "что веселит", "что причиняет боль"). Есть встреча с субъектом, который имеет свою внутреннюю жизнь, свои изменения, свою свободу. Он — Другой.

Таким образом, движение от ПШП к ДП — это эволюция способа быть.

Этот процесс может быть болезненным, потому что требует признать свою ограниченность и уязвимость. Но именно это открывает возможность для любви, заботы и творчества — для сотворения основы этики, эмпатии и подлинной коммуникации.