Попытки привязать между собой отцовскую функцию (запрет, закон и так далее) и психоз - не научный вывод. Это попытка защититься.

Именно поэтому для части психоаналитиков так важно найти причину — закон, запрет, отца — что угодно, лишь бы уберечься от неизвестного. От пугающего, беспричинного, психотического ядра, хаоса — самой неструктурированной реальности, которая может прорваться в любом, без всякой "вины" отца.

Отца ставят в позицию щита. И в каком-то смысле он им и является, но здесь он становится щитом метафорическим, успокаивающим душу самого теоретика. Это оберег от ужаса перед тем, что катастрофа может случиться просто так, без нарушений в сценарии.

"Если соблюсти все правила (Эдип, запрет, кастрация), то мы будем в безопасности".
Это не теория, а заклинание.

И за этим стоит глубокий, экзистенциальный страх: если психоз не обусловлен отсутствием отца, то он может прийти к кому угодно, когда угодно. И тогда мир перестаёт быть предсказуемым, а терапия — всемогущей.

Признать это — значит встретиться с настоящим хаосом. А ему нет дела до наших теорий, запретов и молитв.