"У моей матери было не очень много возможностей выбирать. Она всю жизнь работала, потому что рано овдовела и осталась с четырьмя дочерьми, о которых надо было заботиться. Она растила нас на свою зарплату, руководствуясь одним четким принципом: каждый сам делает свой выбор.

Однажды летом, когда мне было восемь лет, я сильно ободрала себе колено. Она перевязала мне рану, но я не переставала плакать, и тогда она дала мне такой совет: "Пойди в сад и сорви сладкую, спелую, красную клубничину. Держи ее во рту, пока она не растает, и думай о том, какое это удивительное чудо — такая вкусная ягода. Потом возвращайся и расскажи мне, что победило — боль или удовольствие".

Она назвала это "дать гореутоляющего". Мне это всегда помогало. Поскольку я была довольно задумчивым ребенком, мать часто отправляла меня помедитировать, глядя на облака, доверить им свои горести, чтобы они унесли их далеко-далеко. Убеждая в необходимости полагаться только на себя, моя мать открыла мне безграничность мира: вкус клубники, движение облаков, реки и дождя, мурлыканье кошек, песни ветра, кружево листвы папоротника. Она "отклеила" нас от себя, не принимала участия в наших драматичных ссорах.

Дом, где жили четыре девочки, всегда был полон девичьего нытья, гормональных всплесков, потоков слез и сентиментальных драм. Мама обычно подавала нам носовой платок и говорила мягко: "Поплачь, поплачь, милая. Меньше будешь писать". Мне никогда не чудилось в ее словах сарказма или вульгарности. Для меня это означало, что слезы — это просто способ "избавиться от лишней жидкости", естественная функция, которое дает необходимое облегчение.

Когда мы выросли и наши переживания стали серьезнее, мама придумала более сложный ритуал. Она приводила нас в гостиную — комнату, которую она называла своим кабинетом. Она была учительницей. Там стоял ее письменный стол и находились ее книги. Она приглашала свою расстроенную дочь прилечь на наш чудесный, потемневший от времени викторианский диван со спинкой из красного дерева, украшенный резными розами, обитый бордовым бархатом, пухлый, как большой красный кит. Это был единственный стоящий предмет мебели во всем доме. Диван был накрыт шерстяным кашемировым пледом, сине-золотым с шелковой бахромой. Этот чудесный подарок мама получила на свадьбу. Плед назывался "плакательным". У нас было особое разрешение заворачиваться в него, когда сердечная тоска навевала на нас холод. Мама укутала меня этим покрывалом, когда я испытала первое любовное разочарование. Мне было четырнадцать, и мальчик, которого я хотела поцеловать, отказался. Когда я рассказала маме эту историю, она молча выслушала меня, кивая головой. Я склонилась на диван и плакала, и плакала — не меньше часа. Мама читала и пила чай. Я "избавлялась от лишней жидкости".

Когда мама умерла и пришло время разделить ее вещи между дочерьми, самым желанным наследством был "плакательный плед". Мы бросили жребий, и он достался мне. Два года назад я отдала его дочери моей сестры, у которой был тяжелый период в жизни. Этот плед был как утешение, полученное от покойной бабушки. Плакательный плед и сейчас выполняет свою роль поэмы с практическим смыслом. Это предмет, несущий в себе поэтическую силу и защиту великого предка".

Это отрывок из книги "Бегущая с волками. Женский архетип в мифах и сказаниях" (Women Who Run with the Wolves: Myths and Stories of the Wild Woman Archetype) автора Клариссы Пинкола Эстес (Clarissa Pinkola Estés) очень тесно связан с тематикой и духом произведения Жинетт Парис "Мудрость психики" (Wisdom of the Psyche: Depth Psychology after Neuroscience).

История с "плакательным пледом" является одним из примеров, иллюстрирующих мудрость матери и важность эмоционального выражения и самоподдержки.

Обе книги говорят о существовании в нас внутренней мудрости, интуиции, которая помогает нам справляться с жизненными вызовами.

"Мудрость психики" Жинетт Парис напрямую обращается к идее того, что наша психика обладает своей собственной внутренней логикой и знанием, которое проявляется через сны, символы, эмоции и интуицию. История с клубникой, облаками и "плакательным пледом" у Эстес – это как раз пример того, как мать учит дочерей доверять этой внутренней мудрости, находя в обыденных вещах глубокий ресурс и смысл.

Жинетт Парис, как и Эстес, исследует значение символов и ритуалов в психической жизни. "Плакательный плед" и "гореутоляющее" из истории Эстес – это мощные ритуалы, которые помогают структурировать эмоциональный опыт, придать ему смысл и облегчить его переживание. Эти ритуалы активируют бессознательные ресурсы психики, помогая справиться с болью.

Признавая важность бессознательного, архетипов и коллективного бессознательного в формировании нашей психической жизни, мудрость матери в отрывке Эстес может быть рассмотрена как проявление архетипической "Великой Матери", которая учит дочерей принимать свои эмоции и находить внутренние ресурсы.

Обе книги подчеркивают важность проживания и трансформации эмоций, а не их подавления - предоставляет безопасное пространство и средства для проживания горя - плед.

Психика имеет свою способность к саморегуляции и исцелению, если мы учимся ее слушать 🙏🏻